Неточные совпадения
Только вверху берез, под которыми он стоял, как рой пчел, неумолкаемо шумели мухи, и изредка
доносились голоса детей.
— Петр Петрович! Подойдите, пожалуйста! — повторил
голос. Он
доносился до меня из угла, с тех, замеченных мною, подмостков.
Возвратясь в дом, Самгин закусил, выпил две рюмки водки, прилег на диван и тотчас заснул. Разбудил его оглушительный треск грома, — в парке непрерывно сверкали молнии, в комнате, на столе все дрожало и пряталось во тьму, густой дождь хлестал в стекла, синевато светилась посуда на столе, выл ветер и откуда-то
доносился ворчливый
голос Захария...
Из кухни
доносился странно внятный
голос Якова.
Приятно было наблюдать за деревьями спокойное, парадное движение праздничной толпы по аллее. Люди шли в косых лучах солнца встречу друг другу, как бы хвастливо показывая себя, любуясь друг другом. Музыка, смягченная гулом
голосов, сопровождала их лирически ласково. Часто
доносился веселый смех, ржание коня, за углом ресторана бойко играли на скрипке, масляно звучала виолончель, женский
голос пел «Матчиш», и Попов, свирепо нахмурясь, отбивая такт мохнатым пальцем по стакану, вполголоса, четко выговаривал...
Он вытянул шею к двери в зал, откуда глухо
доносился хриплый
голос и кашель. Самгин сообразил, что происходит нечто интересное, да уже и неловко было уйти. В зале рычал и кашлял Дьякон; сидя у стола, он сложил руки свои на груди ковшичками, точно умерший, бас его потерял звучность, хрипел, прерывался глухо бухающим кашлем; Дьякон тяжело плутал в словах, не договаривая, проглатывая, выкрикивая их натужно.
В доме стояла монастырская тишина, изредка за дверью позванивали шпоры,
доносились ворчливые
голоса, и только один раз ухо Самгина поймало укоризненную фразу...
Было странно, что, несмотря на нетерпеливый, враждебный шум, осипший
голос все-таки
доносился, как
доносится характерный звук пилы сквозь храп рубанков, удары топоров.
— Туда, — печник ткнул трубкой влево, на группу ветел, откуда
доносились вздохи мехов, стук молотка и сиплый
голос...
— На что жалуетесь? — спросил он;
голос его
донесся издали, глухо; Самгин не ответил, соображая...
Из открытого окна флигеля
доносился спокойный
голос Елизаветы Львовны; недавно она начала заниматься историей литературы с учениками школы, человек восемь ходили к ней на дом. Чтоб не думать, Самгин заставил себя вслушиваться в слова Спивак.
Я хотел было напомнить детскую басню о лгуне; но как я солгал первый, то мораль была мне не к лицу. Однако ж пора было вернуться к деревне. Мы шли с час все прямо, и хотя шли в тени леса, все в белом с ног до головы и легком платье, но было жарко. На обратном пути встретили несколько малайцев, мужчин и женщин. Вдруг до нас
донеслись знакомые
голоса. Мы взяли направо в лес, прямо на
голоса, и вышли на широкую поляну.
Издалека
доносится до ушей шум горных каскадов или над всем этим тяготеет такое страшное безмолвие, что не решаешься разговором или песнью будить пустыню, пугаясь собственного
голоса.
Мужики сказали, что переговорят с обществом и дадут ответ и, распрощавшись, ушли в возбужденном состоянии. По дороге долго слышался их громкий удаляющийся говор. И до позднего вечера гудели их
голоса и
доносились по реке от деревни.
Из гостиной
доносились голоса.
Здесь все мешает ему. Вон издали
доносится до него песенка Марфеньки: «Ненаглядный ты мой, как люблю я тебя!» — поет она звонко, чисто, и никакого звука любви не слышно в этом
голосе, который вольно раздается среди тишины в огороде и саду; потом слышно, как она беспечно прервала пение и тем же тоном, каким пела, приказывает из окна Матрене собрать с гряд салату, потом через минуту уж звонко смеется в толпе соседних детей.
Но вот часы в залах, одни за другими, бьют шесть. Двери в большую гостиную отворяются,
голоса смолкают, и начинается шарканье, звон шпор… Толпы окружают закусочный стол. Пьют «под селедочку», «под парную белужью икорку», «под греночки с мозгами» и т. д. Ровно час пьют и закусывают. Потом из залы-читальни
доносится первый удар часов — семь, — и дежурный звучным баритоном покрывает чоканье рюмок и стук ножей.
Доносится до нее знакомый, — о, какой знакомый теперь! —
голос издали, ближе, ближе, —
Когда Надежда Васильевна проходила по столовой, до нее
донеслись чьи-то отчаянные крики: она не узнала
голоса отца и бегом бросилась к кабинету.
Виктор Николаич отправился. Через минуту до ушей Хионии Алексеевны
донесся его осторожный стук в дверь и
голос Привалова: «Войдите…»
Старостиха Анисья тончайшим
голосом завела песню, ее подхватили десятки
голосов, и она полилась нестройной, колыхавшейся волной, вырвалась на улицу и
донеслась вплоть до деревни, где оставались только самые древние старушки, которые охали и крестились, прислушиваясь, как мир гуляет.
— Милости просим, пожалуйте… —
донесся откуда-то из глубины
голос Веревкина, а скоро показалась и его на диво сколоченная фигура, облаченная теперь в какой-то полосатый татарский халат.
Привалов испытал некоторое волнение, когда они входили в гостиную Зоси, оттуда
доносились громкие
голоса.
Положение Привалова оказалось безвыходным: из передней уже
доносился разговор Половодова с лакеем. По тону его
голоса и по растягиванию слов можно было заключить, что он явился навеселе. Привалов стоял посредине комнаты, не зная, что ему делать.
А из сеней или с печки, как бы в насмешку над всеми этими надеждами и догадками,
доносился голос, в котором слышались усталость, скука и досада на беспокойство...
Поднявшись по лестнице во второй этаж, они прошли куда-то направо, откуда
доносился гул споривших
голосов. Большая комната, затянутая табачным дымом, с длинным столом посредине, походила на железнодорожный буфет. На столе кипело два самовара, стояла чайная посуда, а кругом стола разместились представители местного самоуправления.
Когда он проснулся, было уже совершенно темно и только из беседки
доносился голос попадьи, рассказывавшей что-то бесконечное.
Далеко по широкому раздолью разносятся, бывало, заунывные
голоса,
доносятся они и до прибрежных сел и деревень.
Из иных домов глухо
доносится тихое, гнусливое пение женских
голосов — всенощную там староверы справляют.
— Ничего Голубка… —
доносится голос скотницы снизу.
— Скушно мне! —
донесся с передних возов крик Дымова, и по
голосу его можно было судить, что он уж опять начинал злиться. — Скушно!
Однообразная трескотня убаюкивает, как колыбельная песня; едешь и чувствуешь, что засыпаешь, но вот откуда-то
доносится отрывистый, тревожный крик неуснувшей птицы или раздается неопределенный звук, похожий на чей-то
голос вроде удивленного «а-а!», и дремота опускает веки.
Я помню, очень ясно помню только то, что ко мне быстро обернулось бледное лицо Олеси и что на этом прелестном, новом для меня лице в одно мгновение отразились, сменяя друг друга, недоумение, испуг, тревога и нежная сияющая улыбка любви… Старуха что-то шамкала, топчась возле меня, но я не слышал ее приветствий.
Голос Олеси
донесся до меня, как сладкая музыка...
В комнате водворилось неловкое, тягостное молчание. Жена капитана смотрела на него испуганным взглядом. Дочери сидели, потупясь и ожидая грозы. Капитан тоже встал, хлопнул дверью, и через минуту со двора
донесся его звонкий
голос: он неистово ругал первого попавшего на глаза работника.
С улицы
доносился до них смешанный шум
голосов, езды экипажей.
Послезавтра Александр приехал пораньше. Еще в саду до него из комнаты
доносились незнакомые звуки… виолончель не виолончель… Он ближе… поет мужской
голос, и какой
голос! звучный, свежий, который так, кажется, и просится в сердце женщины. Он дошел до сердца и Адуева, но иначе: оно замерло, заныло от тоски, зависти, ненависти, от неясного и тяжелого предчувствия. Александр вошел в переднюю со двора.
Гиршфельд стал прогуливаться по зале, украшенной по стенам портретами и бюстами знаменитых русских и иностранных писателей. Его внимание в особенности привлек великолепный, исполненный масляными красками поясной портрет М. Ю. Лермонтова, в роскошной золоченой раме. До слуха Николая Леопольдовича
доносился со сцены смешанный гул
голосов, прерываемый резким хохотом и визгливыми звуками скрипки. Репетиция была в полном разгаре.
Он понесся под руку с Петерсон, гордо закинув кверху голову, и уже из другой комнаты
доносился его
голос — светского, как он воображал, дирижера...
Голоса Осадчего и Бек-Агамалова
доносились до него из какого-то далекого, фантастического тумана и были понятны, но пусты.
Они замолчали. На небе дрожащими зелеными точечками загорались первые звезды. Справа едва-едва
доносились голоса, смех и чье-то пение. Остальная часть рощи, погруженная в мягкий мрак, была полна священной, задумчивой тишиной. Костра отсюда не было видно, но изредка по вершинам ближайших дубов, точно отблеск дальней зарницы, мгновенно пробегал красный трепещущий свет. Шурочка тихо гладила голову и лицо Ромашова; когда же он находил губами ее руку, она сама прижимала ладонь к его рту.
Сначала из кабинета
доносился только глухой однотонный звук низкого командирского баса. Слов не было слышно, но по сердитым раскатистым интонациям можно было догадаться, что полковник кого-то распекает с настойчивым и непреклонным гневом. Это продолжалось минут пять. Потом Шульгович вдруг замолчал; послышался чей-то дрожащий, умоляющий
голос, и вдруг, после мгновенной паузы, Ромашов явственно, до последнего оттенка, услышал слова, произнесенные со страшным выражением высокомерия, негодования и презрения...
С той стороны в самом деле
доносилось пение мужских и женских
голосов; а перед глазами между тем были: орешник, ветляк, липы, березы и сосны; под ногами — высокая, густая трава. Утро было светлое, ясное, как и вчерашний вечер. Картина эта просто показалась Вихрову поэтическою. Пройдя небольшим леском (пение в это время становилось все слышнее и слышнее), они увидели, наконец, сквозь ветки деревьев каменную часовню.
Шаги уж были совсем близко. Все затихло. Потом
донесся сдержанный говор нескольких
голосов.
— Богу ответите за сироту, Петр Елисеич! —
доносился звонкий
голос Домнушки через запертые двери. — Другие-то побоятся вам оказать, а я вся тут… Нечего с меня взять, с солдатки! Дочь у вас растет, большая будет, вам же стыдно… Этакой срам в дому! Беспременно этого варнака Тишку в три шеи. Обнакновенно, Катря — глупая девка и больше ничего, а вы хозяин в дому и ответите за нее.
Поднимаясь по лестнице в сарайную, Петр Елисеич в раздумье остановился, — до него
донесся знакомый
голос рудникового управителя Чебакова, с которым он вообще не желал встречаться.
Песня около дома на время смолкла, и через минуту послышалась другая. Она
доносилась чуть слышно; теперь студент пел старую «думу», подражая тихому напеву бандуристов. Иногда
голос, казалось, совсем смолкал, воображением овладевала смутная мечта, и затем тихая мелодия опять пробивалась сквозь шорох листьев…
«Не выдержит!», «погибнет!» —
доносились до меня попечительные
голоса с берегов Невы.
Откуда-то издали
доносился мягкий
голос матери...
Однажды весною, в 1889 году, я зашел по какому-то делу в помещение Общества русских студентов. Лица у всех были взволнованные и смущенные, а из соседней комнаты
доносился плач, — судя по
голосу, мужчины, но такой заливчатый, с такими судорожными всхлипываниями, как плачут только женщины. И это было страшно. Я вошел в ту комнату и остановился на пороге. Рыдал совершенно обезумевший от горя Омиров. Я спросил соседа, в чем дело. Он удивленно оглядел меня.
— Исполните приказание Ольги Васильевны! — раздался
голос старика Ладогина, до которого через две комнаты
донесся этот разговор.